В следующем году вступают в действие нормы закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 26.07.2026 № 253-ФЗ, посвященные так называемому комплексному соглашению о санации и новой процедуре банкротства – реструктуризации. Изменения вводят в российское право институт зарубежного права: реструктуризацию по судебному решению, которая, при условии поддержки большинства кредиторов, распространяется на кредиторов, не согласных с ее условиями (cram-down).
Новая российская банкротная процедура реструктуризации похожа на классическую Chapter 11 – главу 11 Кодекса США о банкротстве, которая позволяет компании объявить банкротство, приостановить обращение взыскания на свои активы и затем реструктурировать обязательства по судебному решению, принятому с согласия большинства кредиторов. Комплексное соглашение о санации схоже с английским планом реструктуризации (Part 26A Закона о компаниях 2006 года): такой план, как и комплексная санация, применяется без объявления компании банкротом.
Близкий подход закреплён и в праве ЕС. Директива (ЕС) 2019/1023 обязала государства - члены ЕС ввести возможность превентивной реструктуризации, доступной должнику, когда неплатежеспособность еще не наступила, но может наступить. План реструктуризации, согласно Директиве, принимается голосованием классов кредиторов и утверждается судом, в том числе вопреки воле несогласных классов (cross-class cram-down).
Для российского права сама идея также не нова. Ещё Устав о торговой несостоятельности 1832 года допускал мировую сделку, которую одобряли кредиторы с 3/4 суммы претензий и утверждал коммерческий суд; её условия связывали всех кредиторов, включая не участвовавших в собрании. А для крупных торговых должников существовала администрация по делам торговых домов: дела должника восстанавливала администрация, избранная кредиторами, причём учреждение администрации не считалось несостоятельностью и ее действия были обязательны и для кредиторов, не согласных с её учреждением. По сути, новый закон возвращает в российское право механизм добанкротного урегулирования, обязательного для несогласного меньшинства.
Законопроект о судебной реструктуризации находился на рассмотрении Госдумы более 5 лет, но в этом году процесс получил ускорение и был принят за 5 дней. Сейчас нормы должны вступить в силу 27 июля 2027 года, но в Госдуме уже рассматривается законопроект о переносе этой даты на 1 января 2027 года. Всё это – явный сигнал, что государство видит необходимость спасать компании в текущей сложной ситуации. Мы ожидаем, что механизм начнут активно применять сразу после вступления в силу, и он может затронуть в том числе владельцев облигаций.
В настоящем материале мы рассматриваем только процедуру комплексной санации. Процедуру реструктуризации мы рассмотрим отдельно в одном из будущих постов.
Доступен должникам с балансовой стоимостью активов более 1 млрд руб. по отчётности на последнюю отчётную дату. Обратиться в суд за утверждением соглашения может только сам должник.
Текущее финансовое состояние должника с учётом разумных прогнозов не должно позволять ему расплатиться по всем долгам в срок. Просрочки исполнения обязательств или иных формальных признаков неплатёжеспособности закон не требует.
Не менее чем за 20 рабочих дней до обращения в суд должник публикует уведомление. После опубликования уведомления должник обязан дать кредиторам возможность обсудить условия соглашения и предоставить доступ к отчёту о финансовом состоянии. Однако процедура обсуждения с кредиторами законом не предусмотрена, поэтому есть риск, что норма станет декларативной.
В соглашении должны участвовать кредиторы с требованиями более 50% от общего размера денежных обязательств должника. Аффилированные с должником и заинтересованные кредиторы, задолженность ФНС при подсчёте не учитываются.
К заявлению прилагается документ аудиторской организации, подтверждающий, что должник не может исполнить обязательства на первоначальных условиях, но сможет сделать это с учётом соглашения в течение срока его действия.
Срок соглашения не больше 4 лет, его можно продлить ещё на 2 года в том же порядке – снова через суд и большинство кредиторов. Если к концу срока платёжеспособность восстановлена, изменённые условия продолжают действовать и дальше.
После утверждения судом соглашение обязательно для всех кредиторов, включая тех, кто в нём не участвовал. Право залогового кредитора обратить взыскание на залог соглашение изменить не может.
Условия соглашения для не участвующих кредиторов «не могут быть хуже», чем для кредиторов, которые подписали соглашение.
Соглашение может предусматривать отсрочку или рассрочку, уменьшение размера долга и прощение его части, изменение валюты долга, новацию, обмен долга на доли или акции.
Новый закон продолжает линию, которую для рынка облигаций начали ещё нормы об ОСВО: приоритет коллективного интереса над частным, обязательность решения большинства, принятого для удовлетворения интересов всех кредиторов в условиях недостаточности имущества и противодействие оппортунистическому поведению меньшинства кредиторов. В облигациях этот эффект обеспечивает обязательность решения ОСВО для всех владельцев облигаций независимо от момента их приобретения – один из ключевых элементов, позволяющих рассматривать выпуск как единый долговой контракт. Законодатель последовательно отдаёт предпочтение механизмам коллективного урегулирования перед частными действиями отдельных кредиторов.
Однако из закона неясно, как владельцы облигаций могут участвовать в соглашении. По законодательству о рынке ценных бумаг изменение условий выпуска облигаций может быть осуществлено только с согласия 75% владельцев облигаций на общем собрании владельцев облигаций (ОСВО). В то же время, в прошлогодних разъяснениях Банка России (https://www.cbr.ru/explan/obraschenie-obligaciy/) мы увидели стремление ограничительно толковать компетенцию ОСВО. Так, Банк России указал, что мировое соглашение может одобряться ОСВО, только если это предусмотрено условиями конкретного выпуска облигаций. При такой ограничительной трактовке коллектив владельцев облигаций не сможет принять участие в санации.
Мы считаем, что к одобрению соглашения о санации нужно применять уже существующие в законе правила об одобрении соглашения о новации либо изменений в решение о выпуске. Сам закон о банкротстве описывает изменение обязательств через отсылку к п. 2 ст. 450 ГК РФ, в том числе в части порядка и сроков их исполнения. Такой сущностный подход к правоприменению обеспечит достижение целей регулирования.
В то же время, во избежание споров мы рекомендуем предусматривать в условиях новых выпусков облигаций прямые положения о роли ОСВО и ПВО в санации и реструктуризации.
Ключевое обоснование принципа большинства – противодействие оппортунистическому поведению миноритарных облигационеров. Поскольку комплексное соглашение утверждает суд, мы допускаем, что держатель облигаций может присоединиться к нему индивидуально, без решения ОСВО. Это согласуется с практикой сделок по праву Англии и США.
Ещё важнее дать ПВО право по итогам голосования или консультаций с владельцами облигаций предпринимать шаги для улучшения их позиции – например, обратиться в арбитражный суд с заявлением о присоединении к соглашению о санации на условиях лучших, чем в первоначальной версии. Такое право должно признаваться независимо от того, когда будут внесены изменения в Закон о рынке ценных бумаг.
Само по себе несогласие не обязывает эмитента досрочно погасить или выкупить облигации. Поэтому главная площадка для защиты – суд, где держатели вправе заявить возражения о противоречии соглашения закону.
После утверждения соглашения не участвовавший в нём кредитор вправе требовать его расторжения при существенном нарушении должником условий, а любой кредитор – при существенном искажении сведений о финансовом состоянии должника или сокрытии заинтересованности кредитора, голос которого повлиял на результат.
Принцип «не хуже» сформулирован очень общо. Закон не устанавливает, как сравнивать обязательства с разными сроками и ставками, а также обеспеченные и необеспеченные обязательства. Явные перекосы вроде рассрочки облигаций на 15 лет при неизменных условиях банковских кредитов пройти не должны. Но зазор остаётся. Например, можно растянуть самый длинный кредит и распространить те же условия на облигации, а короткие обеспеченные кредиты не трогать. Мы считаем такое толкование противоречащим духу закона, но без разъяснений или устоявшейся судебной практики исключить его нельзя.
Нет теста «наилучших интересов». Закон не требует обоснованного вывода о том, что соглашение ставит даже несогласных кредиторов в лучшее положение, чем банкротство должника. В праве ЕС, Англии и США такой тест – ключевая гарантия для несогласного меньшинства, и для держателей облигаций он особенно важен.
Заинтересованность. Требования заинтересованных кредиторов не учитываются при подсчёте 50%, но участвовать в соглашении им не запрещено. Закон к тому же непоследователен в терминах: для подачи заявления исключаются кредиторы, аффилированные с должником, а для утверждения судом – заинтересованные лица. Главный риск – кредиторы, формально не заинтересованные, но экономически связанные с должником или его собственниками: их голоса будут учтены, если облигационеры вовремя не докажут обратное.
Расклад сил. У большинства эмитентов доля банков в долге больше доли облигаций. К тому же у банков сильнее позиции: обеспечение, юридические ресурсы, объём требований. Поскольку залоговых кредиторов нельзя лишить права на обращение взыскания с помощью комплексного соглашения, то вероятность принудительного cram-down в отношении банков существенно снижается. Обратное же более чем возможно.
Финансирование процедур реструктуризации. Работа с проблемным долгом требует очень высоких компетенций, но в нашей стране её системно воспринимают как рудимент и ограничивают в финансировании. Эта логика прослеживается и в новом законе, который лимитирует вознаграждение лиц, сопровождающих реструктуризацию (ст. 20.6 Закона о банкротстве). Для сравнения: при анализе финансового состояния должника закон требует оценить, хватит ли его средств на судебные расходы и вознаграждение арбитражного управляющего, – то есть расходы на профессионалов несёт должник. Закон о рынке ценных бумаг для облигаций устроен так же: расходы ПВО несёт эмитент либо, если это предусмотрено решением о выпуске, владельцы облигаций, но не сам ПВО. Существующая на рынке позиция, перекладывающая на ПВО все расходы, связанные с дефолтами, отходит от этой логики. Мы считаем это системной ошибкой: индустрия станет неинтересной тем, у кого есть нужные для неё компетенции.
Следить за уведомлениями эмитентов в ЕФРСБ: 20 рабочих дней – это всё окно для реакции до подачи заявления в суд. После принятия заявления у кредиторов есть 15 рабочих дней на возражения против требований других кредиторов, а рассмотреть заявление суд должен в течение месяца.
Оценивать структуру долга эмитента: кто держит больше половины требований.
Занимать проактивную позицию. У ПВО и институциональных инвесторов заметно прибавится работы по защите прав инвесторов.
Обращать внимание на компетенцию ОСВО в решениях о выпуске, а рынку в целом – переработать формулировки эмиссионной документации, чтобы ПВО мог полноценно действовать в интересах держателей.
В целом приходится сожалеть, что новые нормы не синхронизированы с Законом о рынке ценных бумаг и практикой реструктуризации публичного долга. Надеемся, что это будет сделано в ближайшее время.
Рассчитываем, что Банк России сформулирует позицию до вступления закона в силу и будет активно отстаивать интересы держателей облигаций, в том числе в судах.