УСТУПКА БУДУЩЕГО ТРЕБОВАНИЯ (по материалам Проекта Обзора о некоторых вопросах практики применения арбитражными судами отдельных положений главы 24 Гражданского кодекса Российской Федерации)
Для определения судебной позиции относительно отдельных вопросов уступки требования необходимо учитывать общее значение этого института для современной экономики.
Сравнительные исследования показали, что на темпы роста экономики влияет доступность кредита, которая существенным образом зависит от обеспечения возврата предоставленных средств.
Одним из главных направлений в сторону капитала стало расширение круга активов, доступных для целей обеспечения. В результате, на пьедестал главных для целей обеспечения активов взошли права требования, которые в силу своего объема и распространения оказались на первом месте, оставив позади недвижимость и ценные бумаги.
Коронация требований в качестве основного обеспечивающего актива проливает свет на причину господства мнения, согласно которому решающим «рычагом» развития экономики в наши дни стало правовое регулирование именно уступки требований. О внимании к этому институту, в частности, свидетельствует тот факт, что за последние пять лет была завершена работа по разработке целых трех международных документов: Конвенция ООН об уступке дебиторской задолженности (2001), Глава 9 Принципов УНИДРУА о международных коммерческих договоров (2003) и Глава 11 Принципов европейского договорного права (2004). Названные акты предлагают концептуально новое регулирование уступки требований, в основе которого лежит идея сделать требования максимально доступными для их оборота. В аналогичном направлении, как нам показалось, движется и российская судебная практика, явным примером которой является подтверждение законности уступки будущего требования (п. 4 Обзора).
В ряде стран уступка будущих требований не получает юридической силы. В российском праве формальным основанием для аналогичного подхода может служить п. 1 ст. 382 ГК РФ, согласно которому право (требование), «принадлежащее» кредитору на основании обязательства, может быть передано другому лицу по сделке (уступка требования). Отсюда делается вывод, что замена кредитора возможна только по обязательству, существующему на момент заключения соглашения об уступке.
В обоснование такого запрета обычно указываются следующие доводы. Во-первых, уступка будущих требований вызывает беспокойство относительно экономической свободы цедента, который может легкомысленно уступить все свои будущие требования, что способно лишить его средств к существованию. Во-вторых, уступка будущих требований противоречит положению доктрины гражданского права, согласно которому объект распоряжения должен быть всегда индивидуализирован, тогда как на момент уступки будущего требования такой возможности еще не существует (принцип специальности).
Вопреки этим доводам все названные выше международные акты все же закрепляют положения в допустимости уступки будущих требований. Формулировки во всех трех документах схожие, поэтому ограничимся приведением нормы только одного из них. Например, согласно Европейским принципам, «будущее требование, возникающее по существующему или будущему договору, может быть уступлено, если в момент его возникновения, или в другой момент, о котором договорились стороны, оно может быть определено как требование, к которому относится уступка» (п. 2 ст. 11:102).
Помимо единодушия относительно поддержки уступки будущих требований, международные акты обладают единством относительно мотивации для такой позиции. Например, Спиро Базинас объясняет поддержку уступки будущих требований в Конвенции ООН следующим образом. Действие логически безупречного принципа (принципа специальности) и, как следствие, недопущение уступки будущих требований приводит на практике к следующим двум негативным последствиям:
§ во-первых, поскольку требование не перешло в момент заключения соглашения об уступке для того, чтобы оно все-таки перешло после возникновения требования необходимо заключить еще одно специальное соглашение, которое уже непосредственно будет направлено на переход требования (т.н. «акт уступки»);
§ во-вторых, поскольку соглашение об уступке порождает только обязательство цедента после возникновения требований их уступить с момента заключения соглашения об уступке и до совершения акта уступки положение приобретателя остается неопределенным (продавец может просто отказаться от уступки и покупателю останется только право требовать взыскания убытков с продавца).
Желание освободить участников оборота от необходимости совершения двух актов (обязательственного и распорядительного) звучит и в комментариях к другим международным документам. Например, относительно Принципов европейского договорного права, в комментариях указывается следующее: «коммерческая важность финансирования денежных требований (финансирование путем покупки денежных требований или предоставления займа под обеспечение таких требований) и практическая невозможность выполнения требования о том, чтобы право требования было определено индивидуально или определимо в момент уступки, привели к широкому признанию уступок будущих требований без необходимости совершения цедентом какого-либо нового акта передачи после возникновения требования».
Проблема второго акта (уступки) убедительно показана Брюсом Маркеллом, который применительно к Конвенции ООН написал следующее: «Расходы, которые связаны с индивидуализацией требований с момента его возникновения, могут существенно увеличить общие издержки на получение кредита. В таком случае умножается административная работа, которая необходима для обеспечения действительности передачи. Это может оказаться губительным для кредита, поскольку потребует от сторон по сделке заключать новое соглашение каждый раз, когда возникает требование (совокупность требований)».
Итак, ограничения на уступку будущих требований в зарубежной литературе и практике рассматриваются в качестве фактора, который значительно увеличивает расходы на получение финансирования. Закрепление уступки будущих требований направлено на то, чтобы одним действием убить сразу двух зайцев: заключить соглашение об уступке и совершить передачу требования.
Решение такой сугубо практической задачи не осталась и без догматического обоснования. Например, в Европейских принципах указывается следующее: «Понятно, что требования не могут перейти к цессионарию, пока они не возникли, но как только они были созданы, уступка начинает действовать с момента заключения соглашения об уступке. Обратная сила, закрепленная в пункте (2), в первую очередь, относится к спорам о приоритетах [между притязаниями разных лиц]» и направлена на исключение для покупателя риска двойной продажи соответствующего требования.
Вслед за принятым в международной практике подходом Обзор также предусматривает, что уступка будущего требования не противоречит действующему законодательству (п. 4). В качестве нормативного обоснования для такого выводы в Обзоре правильно сделаны ссылки на возможность залога требований, которые залогодатель приобретет в будущем (п. 6 ст. 340 ГК РФ), а также на возможность куплипродажи будущих требований (п. 2 ст. 455 и п. 4 ст. 454 ГК РФ). К этому можно было бы добавить и другое положение ГК РФ, которое предусматривает: «предметом уступки может быть право на получение денежных средств, которое возникнет в будущем (будущее требование)» (п. 1 ст. 826 ГК РФ). В литературе также высказывается мнение в пользу такого истолкования действующего законодательства. Например, Л. А. Новоселова пишет, что «действующее гражданское законодательство России не исключает возможности включения в оборот прав из обязательств, которые возникнут в будущем».
Между тем, нельзя обойти вниманием то, что в Обзоре не хватает некоторых полезных для практики уточнений. Во-первых, выражение «соглашение об уступке» будущих требований будет лучше заменить другим выражением, согласно которому «уступка будущего требования» не противоречит действующему законодательству. Правовым основанием для такой формулировки может служить правило п. 1 ст. 827 ГК РФ, согласно которому «предметом уступки может быть … будущее требование».
Во-вторых, положение Обзора об уступке будущего требования не будет лишним дополнить описанием того, что понимается под будущим требованием. Дело в том, что в настоящей редакции остается не ясным вопрос, входят ли в эту категорию требования, вытекающие из договора, который еще не заключен. Желательным будет указать на то, что в понятие «будущее требование» входят требования как по существующему, так и будущему договору.
В-третьих, необходимо указать, что уступка будущего требования будет действительной, если на момент возникновения требования оно может быть определено в качестве того, к которому уступка относится. Данное положение содержится во всех сравниваемых международных документов и согласуется с другим положением Обзора, согласно которому отсутствие указания на конкретное обязательство не является основанием для признания соглашения об уступке незаключенным (п. 13). На практическую важность такого положения указывает комментарий к Принципам УНИДРУА, согласно которому «такое требование [об определимости будущего требования] направлено на то, чтобы исключить трудности, которые могут возникнуть при передаче будущих прав, которые описаны не конкретно и в широких общих терминах».
Таким образом, с учетом высказанных в настоящей статье комментариев и предложений считаем необходимым п. 4 Обзора изложить в следующей редакции: уступка требования, которое возникнет из существующего или будущего договора, не противоречит законодательству, если оно может быть определено как требование, к которому относится уступка.
Для определения судебной позиции относительно отдельных вопросов уступки требования необходимо учитывать общее значение этого института для современной экономики.
Сравнительные исследования показали, что на темпы роста экономики влияет доступность кредита, которая существенным образом зависит от обеспечения возврата предоставленных средств.
Одним из главных направлений в сторону капитала стало расширение круга активов, доступных для целей обеспечения. В результате, на пьедестал главных для целей обеспечения активов взошли права требования, которые в силу своего объема и распространения оказались на первом месте, оставив позади недвижимость и ценные бумаги.
Коронация требований в качестве основного обеспечивающего актива проливает свет на причину господства мнения, согласно которому решающим «рычагом» развития экономики в наши дни стало правовое регулирование именно уступки требований. О внимании к этому институту, в частности, свидетельствует тот факт, что за последние пять лет была завершена работа по разработке целых трех международных документов: Конвенция ООН об уступке дебиторской задолженности (2001), Глава 9 Принципов УНИДРУА о международных коммерческих договоров (2003) и Глава 11 Принципов европейского договорного права (2004). Названные акты предлагают концептуально новое регулирование уступки требований, в основе которого лежит идея сделать требования максимально доступными для их оборота. В аналогичном направлении, как нам показалось, движется и российская судебная практика, явным примером которой является подтверждение законности уступки будущего требования (п. 4 Обзора).
В ряде стран уступка будущих требований не получает юридической силы. В российском праве формальным основанием для аналогичного подхода может служить п. 1 ст. 382 ГК РФ, согласно которому право (требование), «принадлежащее» кредитору на основании обязательства, может быть передано другому лицу по сделке (уступка требования). Отсюда делается вывод, что замена кредитора возможна только по обязательству, существующему на момент заключения соглашения об уступке.
В обоснование такого запрета обычно указываются следующие доводы. Во-первых, уступка будущих требований вызывает беспокойство относительно экономической свободы цедента, который может легкомысленно уступить все свои будущие требования, что способно лишить его средств к существованию. Во-вторых, уступка будущих требований противоречит положению доктрины гражданского права, согласно которому объект распоряжения должен быть всегда индивидуализирован, тогда как на момент уступки будущего требования такой возможности еще не существует (принцип специальности).
Вопреки этим доводам все названные выше международные акты все же закрепляют положения в допустимости уступки будущих требований. Формулировки во всех трех документах схожие, поэтому ограничимся приведением нормы только одного из них. Например, согласно Европейским принципам, «будущее требование, возникающее по существующему или будущему договору, может быть уступлено, если в момент его возникновения, или в другой момент, о котором договорились стороны, оно может быть определено как требование, к которому относится уступка» (п. 2 ст. 11:102).
Помимо единодушия относительно поддержки уступки будущих требований, международные акты обладают единством относительно мотивации для такой позиции. Например, Спиро Базинас объясняет поддержку уступки будущих требований в Конвенции ООН следующим образом. Действие логически безупречного принципа (принципа специальности) и, как следствие, недопущение уступки будущих требований приводит на практике к следующим двум негативным последствиям:
§ во-первых, поскольку требование не перешло в момент заключения соглашения об уступке для того, чтобы оно все-таки перешло после возникновения требования необходимо заключить еще одно специальное соглашение, которое уже непосредственно будет направлено на переход требования (т.н. «акт уступки»);
§ во-вторых, поскольку соглашение об уступке порождает только обязательство цедента после возникновения требований их уступить с момента заключения соглашения об уступке и до совершения акта уступки положение приобретателя остается неопределенным (продавец может просто отказаться от уступки и покупателю останется только право требовать взыскания убытков с продавца).
Желание освободить участников оборота от необходимости совершения двух актов (обязательственного и распорядительного) звучит и в комментариях к другим международным документам. Например, относительно Принципов европейского договорного права, в комментариях указывается следующее: «коммерческая важность финансирования денежных требований (финансирование путем покупки денежных требований или предоставления займа под обеспечение таких требований) и практическая невозможность выполнения требования о том, чтобы право требования было определено индивидуально или определимо в момент уступки, привели к широкому признанию уступок будущих требований без необходимости совершения цедентом какого-либо нового акта передачи после возникновения требования».
Проблема второго акта (уступки) убедительно показана Брюсом Маркеллом, который применительно к Конвенции ООН написал следующее: «Расходы, которые связаны с индивидуализацией требований с момента его возникновения, могут существенно увеличить общие издержки на получение кредита. В таком случае умножается административная работа, которая необходима для обеспечения действительности передачи. Это может оказаться губительным для кредита, поскольку потребует от сторон по сделке заключать новое соглашение каждый раз, когда возникает требование (совокупность требований)».
Итак, ограничения на уступку будущих требований в зарубежной литературе и практике рассматриваются в качестве фактора, который значительно увеличивает расходы на получение финансирования. Закрепление уступки будущих требований направлено на то, чтобы одним действием убить сразу двух зайцев: заключить соглашение об уступке и совершить передачу требования.
Решение такой сугубо практической задачи не осталась и без догматического обоснования. Например, в Европейских принципах указывается следующее: «Понятно, что требования не могут перейти к цессионарию, пока они не возникли, но как только они были созданы, уступка начинает действовать с момента заключения соглашения об уступке. Обратная сила, закрепленная в пункте (2), в первую очередь, относится к спорам о приоритетах [между притязаниями разных лиц]» и направлена на исключение для покупателя риска двойной продажи соответствующего требования.
Вслед за принятым в международной практике подходом Обзор также предусматривает, что уступка будущего требования не противоречит действующему законодательству (п. 4). В качестве нормативного обоснования для такого выводы в Обзоре правильно сделаны ссылки на возможность залога требований, которые залогодатель приобретет в будущем (п. 6 ст. 340 ГК РФ), а также на возможность куплипродажи будущих требований (п. 2 ст. 455 и п. 4 ст. 454 ГК РФ). К этому можно было бы добавить и другое положение ГК РФ, которое предусматривает: «предметом уступки может быть право на получение денежных средств, которое возникнет в будущем (будущее требование)» (п. 1 ст. 826 ГК РФ). В литературе также высказывается мнение в пользу такого истолкования действующего законодательства. Например, Л. А. Новоселова пишет, что «действующее гражданское законодательство России не исключает возможности включения в оборот прав из обязательств, которые возникнут в будущем».
Между тем, нельзя обойти вниманием то, что в Обзоре не хватает некоторых полезных для практики уточнений. Во-первых, выражение «соглашение об уступке» будущих требований будет лучше заменить другим выражением, согласно которому «уступка будущего требования» не противоречит действующему законодательству. Правовым основанием для такой формулировки может служить правило п. 1 ст. 827 ГК РФ, согласно которому «предметом уступки может быть … будущее требование».
Во-вторых, положение Обзора об уступке будущего требования не будет лишним дополнить описанием того, что понимается под будущим требованием. Дело в том, что в настоящей редакции остается не ясным вопрос, входят ли в эту категорию требования, вытекающие из договора, который еще не заключен. Желательным будет указать на то, что в понятие «будущее требование» входят требования как по существующему, так и будущему договору.
В-третьих, необходимо указать, что уступка будущего требования будет действительной, если на момент возникновения требования оно может быть определено в качестве того, к которому уступка относится. Данное положение содержится во всех сравниваемых международных документов и согласуется с другим положением Обзора, согласно которому отсутствие указания на конкретное обязательство не является основанием для признания соглашения об уступке незаключенным (п. 13). На практическую важность такого положения указывает комментарий к Принципам УНИДРУА, согласно которому «такое требование [об определимости будущего требования] направлено на то, чтобы исключить трудности, которые могут возникнуть при передаче будущих прав, которые описаны не конкретно и в широких общих терминах».
Таким образом, с учетом высказанных в настоящей статье комментариев и предложений считаем необходимым п. 4 Обзора изложить в следующей редакции: уступка требования, которое возникнет из существующего или будущего договора, не противоречит законодательству, если оно может быть определено как требование, к которому относится уступка.